По клику часы становятся цифровыми, и обратно. А ещё в зависимости от времени дня у них меняется фон.


Взято из журнала fedyaevdmitriy. Получить код для вставки в ЖЖ

Спустя год после выхода на работу в "Гелос" я уволился. Наше с руководством видение ситуации и мнение о достойном заработке не совпали.

Теперь ищу работу, которую можно осуществлять из Парижа.

И жду визу с разрешением на пребывание на три года.

Сегодня был день рождения у девушки, которая за последние полтора месяца стала самым дорогим для меня человеком, благодаря которой я вновь ощутил "радость тихую дышать и жить". К сожалению, не получилось встретить этот день вместе с ней в Париже... Хотя сколько еще таких дней уготовано нам судьбой!

Утро. Дворник метет "самый уютный дворик ВАО". К нему подходит мужик и протягивает в приветствии руку:

- Привет! Как звать-то?
- Женя.
- Это-то по-русски...
- Я и есть русский!
- Еврей, что ли?

Чем закончилось, не знаю - уже ушел.

Метро. Станция "Тверская". В вагон вместе заходят старуха и девушка. Сумка старухи зацепилась за куртку девушки. Хозяйка дергает ее на себя и рвет куртку с гневным выкриком:

- Коза!

"Приятные" московские встречи...

Сегодня, правда, у меня ох**тельное настроение!

Сегодня полдня слушал одного малоизвестного итальянского певца (и композитора, как он сам себя называл) - Луиджи Тенко (Luigi Tenco). С его творчеством я был знаком по одной единственной песни, которую в 2004, кажется, году несколько раз слышал на Сицилии в исполнении моего аргентинского друга.

Сегодня я вновь ее поставил. И решил послушать другие его песни. Душераздирающе. Или невероятно трогательно. Мне кажется, это такие настоящие итальянские песни. Они похожи на классические сицилийские, к примеру, и имеют мало отношения к итальянской поп-музыке, которые мы все прекрасно знаем.

Чуть позже я посмотрел небольшую передачу о нем по французскому телевидению. И вот что оказалось. Луиджи Тенко собирался жениться на Далиде. Они влюбились друг в друга с первого взгляда. Дело шло к свадьбе, и они поехали вдвоем на конкурс Сан-Ремо, чтобы спеть одну и ту же песню. Это был 1967 год. Тенко было 29 лет. Он считал, что это его последний шанс заявить о себе во всеуслышание. Он должен был выступать не первым. И пока пели другие, Тенко стал заглушать свою тревогу и нервозность в алкоголе. В итоге на сцену он вышел пьяный, спел отвратительно. И зрители провожали его чуть ли ни свистом. Потом была Далида, которая спела эту же песню, и которую приняли на ура. По итогам голосования Тенко занял 12-е место и не попал в финальную часть.

Перед началом гала-ужина Тенко сказал Далиде, что он очень устал и не хочет идти туда, а вернется в отель. Далида немного поприсутствовала на приеме и поехала в отель. В номере она обнаружила Тенко с пистолетом в руке и пулевым отверстием в голове. Он застрелился. Оставив записку: "Я очень любил итальянскую публику и просто так отдал ей пять лет своей жизни. Я делаю это не потому, что я устал от жизни (это совсем не так), но как жест протеста против публики, которая отправила [песню] "Io tu e le rose" в финал, и против комиссии, которая отдала победу [песне] "La rivoluzione". Надеюсь, это поможет донести [мои] идеи [хотя бы] до кого-нибудь. Пока. Луиджи".

Подходит к концу мой первый рабочий месяц в Европе, благо что февраль короток, и подводить его итоги можно уже сейчас. Сначала были 20 дней в Париже, которые были то бесконечно скучными и грустными, то невероятно насыщенными и интересными. Через 5 минут закончится мой 3-й день в Вене... Пока здесь делать нечего, даже несмотря на сегодняшние мероприятия, которые я сам себе и устроил.

Могу сказать, что я не жалею ни секунды, что ушел из спортивной журналистики. Знаю, что многие мои друзья/знакомые не могли, да и не могут понять, как можно было отказаться от бесплатных походов и поездок на футбол, от общения с футболистами. Можно! И я очень рад, что мне удалось. Я стал задыхаться в ней. Та среда и тот ритм, в которых посчастливилось работать в Париже, делают меня не менее счастливым, чем некогда походы на футбол и общение с кумирами детства.

Особая прелесть работы - знакомство и общение с интересными людьми. Встречи были разными. От russes blancs, которые уже не говорят по-русски, но сохранили русские фамилии, до исследователей и больших специалистов по белому движению в Европе, которые продолжают демонстрировать свою казачью удаль. От людей крайне неоднозначных до... но об этой встрече я расскажу отдельно.

И да, я хочу переехать! И, без сомнения, перееду.

Сегодня было чудесное утро. После дождя небо просветлело и вышло солнце. По дороге на работу я подслушал (как обычно) разговор, вернее одну лишь фразу.

Старичок-хозяин антикварной лавки, что находится рядом с моей гостиницей, произнес трогательные слова девушке, которая проходила мимо и на секунду остановилась перед его витриной:

"Il y a quelqu'un qui pense a vous!"

Зыбь пыльной пелены.
Небо сочная полудыня.
Звезды семечки синие.

Режу небо щербатым ножом луны.
Опускаюсь в зарево травы.
Кушаю ломтики прохладной синевы.

/И. Грузинов/

Прошу прощения у всех, кто читает (или читал) мой ЖЖ, за то, что так долго ничего не писал в нем, не комментировал ничьи посты. Дело в том, что в моей жизни произошли определенные изменения.
Во-первых, я переехал.
Во-вторых, я сменил работу. Больше я не занимаюсь спортивной журналистикой. В настоящий момент я "аналитик" Аукционного дома "Гелос", который по истечении трех месяцев испытательного срока (если, конечно, всех все устроит) должен будет отправиться на работу в парижский офис компании.

Вчера был на одном интересном мероприятии - дискуссии, посвященной Венецианской Биеннале. На ней присутствовали арт-критики, галеристы, художники и т.д.
Думал, будут какие-то елейные речи, что до поры до времени, правда, и было так. Пока слово не взяла Екатерина Деготь, которая выступала после Ольги Свибловой, зачитавшей собравшимся статистику упоминания имен художников в западной прессе. Деготь начала вот с чего: "Надеюсь, что предыдущее послание было рассчитано не на нас. Мы все-таки люди из научной среды, искусствоведы и меряем все немного другими категориями". И пошло-поехало. Досталось, собственно, всем участникам арт-процесса, а особенно Свибловой. Деготь чуть позже поддержала Милена Орлова, обвинившая Свиблову в подтасовке фактов и черном PR, замешанном на спекулировании чеченской темой.
Свиблова, естественно, стала защищаться, хотя, объективно говоря, она была в достаточной степени одинока. На нее гораздо больше нападали, чем защищали. Занятная сценка была и между двумя художниками. Осмоловский потребовал, чтобы на Биеннале дали дорогу заслуженным художникам, вроде Андрея Монастырского. Шеховцов-Поролон закричал, что Осмоловский лукавит, мол, если бы его самого пригласили на Биеннале он бы не отказался. В общем, было занятно.
Мне было интересно, тем более что претензии, высказанные в адрес Свибловой, так или иначе были и у меня. На Биеннале было несколько типов павильнов - одни чисто концептуальные, вроде Чехословакии, другие - представляющие веху в истории культуры страны, вроде США и Франции. У нас же - набор художников, причем не всегда самых сильных и репрезентативных, по которым оценивать культурный и арт-процесс не совсем корректно. Очевидно, что у нас таких громких имен не так много. Самый крупный - Илья Кабаков - в 1993 году своего Золотого льва уже получил. И все же вести туда Молодкина, к примеру, которого вчера бы вздернули на одной из скульптурных групп Церетели, вряд ли стоило. Самое же ужасное, что главной целью Русского павильона на Биеннале для ее куратора было цитирование в западной прессе, а не презентация актуальных процессов в нашем искусстве.